Национал-большевистский фронт  ::  ::
 Манифест | Контакты | Тел. в москве 783-68-66  
НОВОСТИ
12.02.15 [13:38]
Бои под Дебальцево

12.02.15 [13:38]
Ад у Станицы Луганской

04.11.14 [11:43]
Слава Новороссии!

12.08.14 [17:42]
Верховная рада приняла в первом чтении пакет самоу...

12.08.14 [17:41]
В Торезе и около Марьинки идут арт. дуэли — ситуация в ДНР напряженная

12.08.14 [17:39]
Власти ДНР приостановили обмен военнопленными

12.08.14 [17:38]
Луганск находится фактически в полной блокаде

20.04.14 [17:31]
Славянск взывает о помощи

20.04.14 [17:28]
Сборы "Стрельцов" в апреле

16.04.14 [17:54]
Первый блин комом полководца Турчинова

РУБРИКИ
КАЛЕНДАРЬ
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
ССЫЛКИ


НБ-комьюнити

ПОКИНУВШИЕ НБП
Алексей ГолубовичАлексей Голубович
Магнитогорск
Максим ЖуркинМаксим Журкин
Самара
Яков ГорбуновЯков Горбунов
Астрахань
Андрей ИгнатьевАндрей Игнатьев
Калининград
Александр НазаровАлександр Назаров
Челябинск
Анна ПетренкоАнна Петренко
Белгород
Дмитрий БахурДмитрий Бахур
Запорожье
Иван ГерасимовИван Герасимов
Челябинск
Дмитрий КазначеевДмитрий Казначеев
Новосибирск
Олег ШаргуновОлег Шаргунов
Екатеринбург
Алиса РокинаАлиса Рокина
Москва

ИДЕОЛОГИЯ
Да, смерть! Житие первого нацбола
06.08.2012
Да, смерть! Житие первого нацбола

Вот рассказ о юности протопопа Ивана Неронова, одного из вождей старообрядческого раскола. Мальчик родился в лесной глубинке, в поселении вокруг скита некоего игумена Игнатия. Все общество – несколько семей и два-три монаха. В Смутное время к ним случайно забрела банда то ли поляков, то ли запорожцев. Еду отобрали, людей убили, деревню сожгли. Неронов остался один. Была зима, начинались крещенские морозы. Чтобы не умереть от голода и холода, Ваня отправился в Вологду. Один бог ведает, чего он натерпелся по дороге. Шел пешком, по снегам, через леса, среди диких зверей.
Когда дошел до города случайно наткнулся на пьяных ряженых. Люди смеялись и пели языческие частушки. Он вспылил, схватил палку и начал разгонять толпу, крича о боге и крещении. Среди празднующих было много людей с положением и связями. Проповедь им не понравилась. Они собрались выпить, отдохнуть, покуролесить, а им все испортили. Говорят про целомудрие, про страшный суд. Не вовремя все это. Попробовали успокоить ребенка. Не получилось. Начали угрожать - ему все равно. Тогда ряженые избили его до полусмерти и бросили замерзать на морозе. Умрет – не велика потеря. Обморозится – будет наука. Выживет – получит еще.
Ваня пришел в себя около полуночи, встал и, как мог, поспешил в Устюг. Несмотря на свою молодость, он понимал, что в Вологде он нежилец. Еще раз попадется на глаза, и забьют до смерти. На северных окраинах кто сила, тот и власть. Жаловаться некому. Ночью в ледяном лесу ему будет безопасней, чем в теплой избе в городе.
До Устюга он добрался быстро, но пробыл там недолго, пока грамоте не выучился. Как только начал разбирать буквы, пошел на юг, на Волгу. Слава знаменитых заволжских старцев, ревнителей благочестия и святой жизни, еще не сошла. Имена Нила Сорского и Иннокентия Комельского, тихих монахов с афонской выучкой, знали все.
Дойдя до Волги, Неронов решил остановиться и передохнуть в селе Никольское-Соболево. Здесь он увидел Евдокию, дочь местного попа Ивана. Слово за слово, через неделю зашел к ней домой, договорился с родителями, и они поженились. По ходатайству тестя, Неронов стал причетником в одной из многочисленных местных церквей. Для человека, потерявшего родню, это был верх удачи. Жена, приход, защита – все есть. Живи и радуйся. Ему бы псалмы петь, да подношения принимать, но Неронов горел в вере. Он начал обличать местных попов и начальство в пьянстве, разврате и беззаконии. Начались ссоры. Его несколько раз били. Сначала вечером, в подворотне, потом днем, на глазах у людей. Били нагло, лихо, не боясь убить. Неронов понял, что смерть где-то рядом и решил бежать из села.
На этот раз он направился в самый центр Руси, в Троице-Сергиеву Лавру к архимандриту Дионисию. Сначала шел лесами, чтобы не нарваться, потом перебрался на главную дорогу. В Лавре на приеме у настоятеля рассказал свою жизнь от начала и до конца. Тот ему поверил, дал келью и разрешил пользоваться библиотекой. Неронов набросился на книги, как голодный на хлеб. Читал дни напролет, с перерывами на еду и службу. Его любимыми авторами стали Иоанн Златоуст и Максим Грек. Первый пострадал за публичное обличение царицы, второй умер в тюрьме за отказ составлять гороскопы для московских бояр.
На приемах у игумена он встретился с самыми образованными русскими людьми того времени. У них он учится правильно говорить и думать. Для малограмотного вологодца это были настоящий университет.
В лавре Неронов прожил несколько лет, пока Дионисий не выхлопотал для него у патриарха охранительную грамоту и разрешение на рукоположение в дьяконы. В новом чине и с защитой Москвы он вернулся домой. Теперь люди его боялись и, по мере сил, терпели.
Через несколько лет он перебрался в Нижний Новгород, в маленькую церквушку на отшибе. Здесь он продолжил свои обличения, и через полгода его опять начали бить. Не помогало даже покровительство Дионисия. Неронов не унимался.
В 1632 году Москва начинает готовиться к войне с Польшей, и он публично, при боярах, выступил против. Он напомнил им о евангельской заповеди милосердия, но вызвал только раздражение. За дерзость патриарх Филарет сослал его в далекий северный монастырь святого Николая Корельского.
Он остановился? Испугался? Задумался? Нет, конечно. Он всю жизнь потратит на ссылки и никогда не отступит от своего понимания истины. Чего же он хотел? Чего желал? Многого. Как всякий ревнитель веры из курной избы, он мечтал о невозможном. Божественной литургии по всей земле, ангелов, молящихся вместе с людьми, колокольного звона и серафимского хора в каждом доме. Для себя? Для людей! Себе - только смерть. Неронов всю жизнь рвался в могилу. И когда нищим умирал в Вологде, и когда общался с царем и патриархом – всегда думал только о смерти.
Сказать боярину в лицо про его блудни, и ждать покоя? Встретить следующий рассвет живым - уже заслуга, а Неронов брыкался всю жизнь. Он боялся благополучия. Как только наступало затишье, начинал кричать и звать смерть. Болезни в этом не было, скорее разумный расчет. Неронов не истерил. Он поступал обдумано.
За его бесконечной руганью стоит целая стратегия умирания. У него все подсчитано, от метафизики до сожжения в срубе. Ничто другое его не интересовало. Ученые разговоры с монахами его не изменили. Лаврское образование добавило лоску, снабдило цитатами, но не более. Он усваивал сходное, и пропускал противное. Неронов мог читать и слушать что угодно, понимал все равно свое. В библиотеках Дионисия лежали сотни томов, а вологодский неуч запомнил только два. Максим Грек, Иоанн Златоуст – на их примере Неронов уяснил: хочешь в рай – заставь людей убить тебя за правду. Задача не сложная, если учесть, как далеко от реальности отстоит христианство. Укажи прихожанам на их естество и готовь панихиду.
Как так можно? Откуда в нем столько суицидального жара и презрения к жизни? А все оттуда же, из разговоров маменьки и папеньки. Они обращались с ним как с мертвым, вот он и вырос смертником. Умер в детстве, похоронили в старости.
О теле Неронов никогда не помнил. Что толку в трупе? Уйдет к червям и обратится в землю. Он и женился как-то случайно, без цели. Шел на Волгу, попал под венец. Разумеется, как только представился случай – постригся в монахи и взял новое имя.
А дети? Они мертвы. По-другому и быть не может. После десяти лет заупокойной службы другими не выходят. Судите сами: их отец день через день приходит домой с разбитым лицом. Каждую минуту твердит о смерти и страданиях. Как-то на праздник к воротам подошла толпа, и начала угрожать. Дом сожжем, семью зарежем. Услышав крики, протопоп обрадовался и побежал к иконам класть поклоны. Детям страшно, они смерть видят, а у него праздник.
О таких вещах помнят до гроба. Подумать только: искренняя радость от близости смерти. Нет страха, нет внутренних содроганий. Сплошное счастье.
Важно понять что, это не патология отдельного человека, а самое общее, самое глубинное настроение. Жизни нет. Прыгай в смерть. Другого видения мира им взять неоткуда. Вокруг немая пустыня с почерневшими иконами вместо книг. Подойди к тому, кто смеется, поговори с ним четверть часа и увидишь глаза умирающего отца. За громким смехом все та же угрюмость и скрытое желание расстаться с жизнью. Сколько не думай, национальный фатум возьмет свое. Вокруг нет ни одной связной мысли, ни одного противоречия. Сплошная сплошность без малейшего зазора. Откроешь книгу Максима Грека, и там про стояние у края погибели, и больше ничего.

Максим Горюнов

Комментарии 0
ads: