Национал-большевистский фронт  ::  ::
 Манифест | Контакты | Тел. в москве 783-68-66  
НОВОСТИ
12.02.15 [13:38]
Бои под Дебальцево

12.02.15 [13:38]
Ад у Станицы Луганской

04.11.14 [11:43]
Слава Новороссии!

12.08.14 [17:42]
Верховная рада приняла в первом чтении пакет самоу...

12.08.14 [17:41]
В Торезе и около Марьинки идут арт. дуэли — ситуация в ДНР напряженная

12.08.14 [17:39]
Власти ДНР приостановили обмен военнопленными

12.08.14 [17:38]
Луганск находится фактически в полной блокаде

20.04.14 [17:31]
Славянск взывает о помощи

20.04.14 [17:28]
Сборы "Стрельцов" в апреле

16.04.14 [17:54]
Первый блин комом полководца Турчинова

РУБРИКИ
КАЛЕНДАРЬ
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   
ССЫЛКИ


НБ-комьюнити

ПОКИНУВШИЕ НБП
Алексей ГолубовичАлексей Голубович
Магнитогорск
Максим ЖуркинМаксим Журкин
Самара
Яков ГорбуновЯков Горбунов
Астрахань
Андрей ИгнатьевАндрей Игнатьев
Калининград
Александр НазаровАлександр Назаров
Челябинск
Анна ПетренкоАнна Петренко
Белгород
Дмитрий БахурДмитрий Бахур
Запорожье
Иван ГерасимовИван Герасимов
Челябинск
Дмитрий КазначеевДмитрий Казначеев
Новосибирск
Олег ШаргуновОлег Шаргунов
Екатеринбург
Алиса РокинаАлиса Рокина
Москва

РЕЦЕНЗИИ
06.08.2011
Эрнст Юнгер. «Семьдесят минуло»
"Невозможно избежать бутылок «Кока-колы» и некоторых марок сигарет, как бы далеко ты ни забрался в Сахару или на Северный или Южный Полюс»

До сих пор  русский читатель был знаком  с творчеством Эрнста Юнгера   20 – 40-х гг., поэтому хорошим подарком для  всех отечественных юнгерианцев  стал выход в свет в этом году в издательстве «AdMarginem» перевода  дневников писателя за 1965-70 гг.: Эрнст Юнгер. Семьдесят минуло. [Излучения III]. М., 2011.

Эти дневники  Юнгер начинает вести в канун своего семидесятилетия, отсюда и название. В них он касается совершенно разных тем, бытовые зарисовки и новости из жизни его дома (например, сообщение о смерти старого кота) перемежевываются с философскими размышлениями. Открываются дневники описанием путешествия писателя и его супруги по странам Юго-Восточной Азии.  Юнгер предстает в образе тонкого и внимательного наблюдателя, которому интересны и природа и культура посещаемых им стран: «… в маленькой современной мечети на речном берегу. Сняв обувь я прошелся там между группами спящих, беседующих и молящихся. Мне снова бросилось в глаза, сколь основательно устраиваются здесь посетители. В рамадан, как мне случилось наблюдать в Дамаске, это превращается в почти непрерывное присутствие. В саду мечети отдельные могилы, между ними кусты цветов, из когда-либо виденных мною: вытянутая на манер наших вечнозеленых роз, орхидея-ванда с сотнями цветов, свисающих фиолетовыми метелочками» (с. 74).

Писателю симпатичны местные жители, и он подчеркивает их превосходство над европейцами: «В автобусе сидели китаянки, ездившие в город за покупками, - напротив меня женщина шестидесяти лет, прямая, как свеча, в закрытом до ворота и застегивающемся сбоку платье. Она была погружена в себя и излучала какое-то сверхличное достоинство. Ее неуловимая сила чем-то напомнила мне негритянских детей в Байе. Эту женщину облагородило воспитание, тех детей – природа. Но везде чувствовалась здоровая основа, напрочь утраченная нами» (с. 106). Юнгер испытывал чувство злорадства, наблюдая крах колониализма: «Самоуверенность белого человека, без сомнения, позорно разрушена; Киплинг и Китченер перевернутся в гробу» (с. 164). Еще раньше он пишет, проплывая Суэцкий канал: «Мимо памятника Лесепсу. Высокоуважаемый валялся на земле; пьедестал был пуст. Закат Европы Шпенглер представлял себе не таким. Спрашивается, какой прок англичанам от всех их усилий» (с. 50).

Касается Эрнст Юнгер и темы модернизации и вестернизации азиатских обществ. Находясь в Японии, он замечает: «Модернизация, то есть подгонка под western style, является таким делом, которым занимаются с исключительным рвением и наибольшими шансами на успех» (с. 131). И этот процесс его совершенно не радует, ибо даже смысл путешествия теряется: «А чего было ожидать? Автомобили в невыносимом количестве как везде, фабрики, стальные мосты, высотные здания и плотины. Плакаты, световая реклама, шум и чад моторов, механическая музыка. История путешественника, питавшего себя идеями, в условиях быстро, даже взрывным образом меняющегося мира является одновременно историей его разочарований. И куда ни обращается homo ludens, всюду его приветствует homo faber. Это похоже на состязание в беге зайца со свиньей» (с. 182). Почти пятьдесят лет назад взору Юнгера открывалась самая наглядная примета капиталистической глобализации: «Совершенно неизбежным и даже  преобладающими окаменелостями будущих геологических слоев окажутся некоторые стандартные изделия, которые господствуют уже в планетарном масштабе. Невозможно избежать бутылок «Кока-колы» и некоторых марок сигарет, как бы далеко ты ни забрался в Сахару или на Северный или Южный Полюс» (с. 145). Но при этом писатель предсказывает, что в результате этого процесса в итоге могут выиграть вовсе не американцы и европейцы: «И не будет ли эта мировая раса представлять собой лишь слегка модифицированное китайство?» (с. 138).

Помимо путешествия по Юго-Восточной Азии, Юнгер также описывает свои поездки на Корсику, в Португалию и Анголу, в Италию, Испанию и на Канарские острова. Весьма интересными оказываются впечатления от посещения Анголы, в ту пору бывшей португальской  колонией. Юнгер отмечает, что португальцам, в отличие от белых в ЮАР, чужды расизм и расовая сегрегация: «Раса и цвет кожи никогда не играли здесь особой роли. На улицах можно видеть белых рабочих под руководством черных прорабов» (с.340). Вполне терпимо в Анголе относятся и к смешанным бракам. Сам писатель не только далек от неприязни к африканцам, но даже сожалеет, что они стремятся подражать белым, вместо того чтобы «следовать собственному номосу» (с. 378).

В дневниках Юнгер часто упоминает своих друзей и знакомых: Эрнста Никиша (с. 13-14, 434), Хуго Фишера (с. 22), Карла Шмитта (с. 529), Умм-эль-Банин (с. 39, 443), Мирчу Элиаде (с. 424). Например, он приводит свое письмо   Никишу, в котором вспоминает события времен Третьего рейха: «Я говорю Вам большое спасибо за то, что Вы вспомнили о моем дне рождения. Снова заговорил Горный старец; это слышно далеко окрест и производит сильное впечатление. Меня наполняет гордость, что с самого начала нашего знакомства я сделал ставку на Вас. Лишь гораздо позднее появился Роммель; от него я, по крайней мере, ожидал, что он прервет партию, где изначально не было никаких шансов. Мы с ужасом наблюдали. Дала ли судьба в руки немцам такие верные карты, чтобы они бессмысленно проиграли?» (с.13-14).

Юнгер делится впечатлениями от прочитанных книг. Его внимание работа бывшего командира корпуса жандармов Российской империи генерала Комарова-Курлова «Гибель императорской России» (с. 18-20) (при этом особенно занимает вопрос, почему фанатичный революционер может оказаться одновременно эффективным агентом полиции, как это было в случае Азефа и Богрова) и даже «Хождение за три моря» Афанасия Никитина. Еще примечательно, что Юнгер резко критически отзывается о книге советского историка В.И. Авдиева «История Древнего Востока», называя ее «наполненной прямолинейными пошлостями» (с. 667-668). У меня лично вообще вызвал удивление факт знакомства писателя с этой книгой.

Дает Юнгеру и оценку текущим событиям. Если многие его современники, находясь под впечатлением от успехов СССР и США в космосе, всерьез верили, что «скоро  на Марсе будут яблони цвести», то Юнгер, как и Карл Шмитт и Юлиус Эвола, полагает, что «прорыв в космос» стал в конечном итоге прорывом в никуда: «Космический полет, как и все великие технические достижения, хотя и дал результаты, но еще больше принес разочарований. Мы вынуждены проецировать наши надежды на звезды, где есть жизнь, вплоть до Млечного пути и еще дальше. На планетах нас ждало разочарование. Они лишены воды, которой на земле в качестве исключения предостаточно. Данные анализа, похоже, подтверждают подозрение Ницше: жизнь, возможно, является лишь формой смерти, и притом весьма редкой» (с. 239).

В целом знакомство с «Семьдесят минуло» не менее интересно, чем чтение «В стальных грозах» или «Рабочего». Надеемся, что работа по переводу дневников Юнгера  послевоенного времени будет продолжена.

 

Андрей Игнатьев

Комментарии 0
ads: